© 2015-2020. Декоры Некрополей. Владелец сайта Лада LNT .

"Для кого-то это будет история"

07.11.2018

Обычно об этом пишут в конце, но я напишу в начале. История семьи Лищиных, так и осталось во многом загадкой. Я буду весьма признательна, если кто-то, вдруг, обладает какой-то дополнительной информацией об этих людях. Буду очень  благодарна, если найдется кто-то, кто расскажет еще хоть что-то о них. Дополнит ли этот рассказ настоящую  статью или  останется конфиденциальным - будет зависеть от  воли рассказчика. Связаться со мной можно по реквизитам, указанным в разделе "О сайте".

Часть 1. Находка.

Ноябрь 2017 года.

 

В тот осенний день, они проводили привычные работы по описанию кладки. Замеры, фотографии, она начитывала данные на диктофон.
 

Наверное, они могли прекрасно справляться друг без друга, но была в этом сотрудничестве некая обоюдная выгода, которая облегчала каждому из них работу.

В какой-то момент, она чертыхнулась от того, что неровность стены не давала сделать правильный замер. Провела руками и стала расчищать сухую хвою и мусор до того момента, как в стене показался провал.

Поправив налобный фонарик, она по плечи окунулась в провал и ориентируясь больше на ощущения, чем на свет, вытащила пачку замотанных в пленку документов. Через грязную прозрачность целлофана просвечивало поблекшее слово «ДНЕВНИК».
 

Он подвинул ей старый ящик и пока она развязывала пакеты, фотографировал.  Такие моменты не повторяются.

 

Она снова и снова ныряла в нишу доставая все новые и новые пакеты. Было понятно, что ни времени ни возможности изучать это все здесь нет, к тому же короткий осенний день начал погружаться в сумрак.
Они сложили все найденное в рюкзак. Она зачем-то тихо сказала – "Мы все вернем, мы посмотрим и вернем. Извините, если что… "
 

Вышли под начавший накрапывать дождь.  Она мечтала, какой интересный материал можно будет сделать на основе обнаруженных документов, если удастся их прочесть. Предвкушала, как вместе они раскроют эту историю. Тогда она еще не знала, что этот день был последним в их сотрудничестве.

 

Спустя несколько дней, она сидела в пустой квартире под уютным красным плафоном и пила уже не первый бокал пива. Она смотрела на пакеты с запахом мха, сложенные на лоджии и раздумывала - не грянет ли гром небесный, когда она к ним прикоснется.

 

Она предусмотрела все. Застелила стол пленкой. Зарядила аккумуляторы фотоаппарата, приготовила несколько пинцетов, маску и перчатки. Поставила рядом флакон дезинфицирующего средства. Она не отличалась брезгливостью или маниакальным страхом подцепить что-то вредное. Ранее она спускалась в подвалы заполненные порослью неизвестной ей плесени , светящейся в темноте, и это ее не пугало. Лазила в непонятного состава воду, затопляющую комнаты давно брошенных строений, - и это тоже не пугало. Теперь же, в глубине души, она скорее боялась некой атмосферы раскрытия найденного, чем неведанных запахов и зеленоватой пыли.

Однако пыль оказалась большей частью на пакетах, содержимое которых было вполне чистым.

Перчатки мешали фотографировать, а в маске она скоро начала испытывать невообразимую духоту.

Но главное, с первым раскрытым свертком она вдруг поняла, что тот , кто делал кладку ждал того, кто ее найдет. Все пакеты были подписаны, аккуратно, коротко и четко. И в то же время с такой открытостью, словно надписывающий пытался передать бережно все кому-то чужому, потому что передавать больше некому.

 

Очень скоро она сняла и маску и перчатки и оставила свои страхи. Погружаясь в найденное, она словно входила приглашенным гостем в жизнь этой семьи. Откуда-то появилась иррациональная твердая уверенность - с ней ничего не случится. Это ощущалось как обещание откуда-то из вне. А может просто казалось.

 

На первом пакете была надпись: "Эти вещи принадлежат моим дорогим детям: Пете и Юрочке". ПринадлежаТ, написала женщина в 80-х годах. ПринадлежаТ Пете и Юрочке. Петя погиб в 1934 году в результате несчастного случая, а Юрочка не вернулся с войны, разбившись на боевом вылете в 1944 году.

 

Она пока еще ничего этого не знала и вскрыла коробку, металл который рассыпАлся в руках. В коробке оказалось пресс- папье со знаменоносцем, часы, мальчишечья тюбетейка. И еще сверток. Она бережно развернула его и увидела две распашоночки для новорожденных. Кружева сохранились больше, чем все остальное. Петя Родился в 1921 году, Юра- в 1923.

 

Сделав фотографии, она аккуратно упаковала все так же как было, восстановив надписи на пакетах.

 

Больше в тот вечер к найденному она не прикасалась.

2. Петя.

Итак Петя. Лищин Петр Абрамович. Родился 14 января 24 февраля 1921 года. Трагически погиб (обстоятельства не ясны) 28 августа 1934 года. Возможно в Серебряном бору. Потому что именно там была сделана его фотография за несколько дней до смерти. На фото жизнерадостный подросток с собакой.


Возможно, стоило бы попробовать поискать следы трагедии в московских газетах за конец августа 34 года, но по мнению некоторых специалистов по работе с архивами, событие столь "малозначительно", что скорее всего найти ничего не удастся.

 

Все свои фотографии, мать Пети, после того августа подписывает "после смерти Пети".

3. Юра.

После гибели Пети в 1934 году, всю свою материнскую любовь женщина сосредотачивает на втором сыне - Юрии. Но через семь лет начинается война и Юрий попадает на фронт в авиационное училище.
Мать его уезжает в эвакуацию в Казань, а отец, остается в Москве.


Юрий пишет родителям удивительно красивые письма, в которых не забывает упомянуть о том, что является отличником учебной и политической подготовки.

 

В 1942 году отец Юры пишет его матери в Казань: "... Милая моя, за наши страдания , которые мы перенесли , которые переживаем и которые еще быть может нам придется пережить мы с тобой дожили до такого счастья – мы вырастили, воспитали и почти вывели в люди такого сына- гордость и счастье наше".

 

Сохранились два письма Юры:
 

"Г. Молотов 7 ноября 1942
 

Здравствуй дорогая мамочка!
 

Хочу хоть в письме провести этот праздник с тобой! Вчера получил два твоих последних заказных письма. Большое спасибо за журнал и бритву .
 

Мамочка, меня в отчаянье приводит, что ты находишься в таком состоянии , а я ничем не могу помочь тебе. Ты потерпи еще немного . Слышала ли ты сегодняшний приказ т. Сталина? Недалеко то время, когда мы снова будем вместе. Читая твои письма, у меня появляется жгучее желание доставить еще больше горя тем матерям, породившим всех этих фашистских выродков. Кто же кроме меня будет мстить за твои слезы? Ничего, придет и мое время. Жаль, что не скоро еще .

 

13 января мы начинаем летать на тех самолетах, на которых полетим на фронт. Сейчас заканчиваем полеты на самолете СБ. Я, по прежнему, отличник , только теперь уже круглый. Меня сфотографировали и вывесили на отрядной и эскадрильной досках отличников. Получился я прескверно.
 

Сегодня у нас настоящий праздник. Спали с 10 часов вечера и до 7 часов утра. Правда периодически были 2 подряд тревоги,, но не большие.
 

Сегодня я и одет по праздничному : хорошая гимнастерка с петлицами , синие суконные брюки и блестящие сапоги. Хотел я пойти в город , но не пойду так как на дворе осень, холодно , а не известно, найдется ли в городе какое либо развлечение. Решил отдыхать в казарме , здесь чисто, светло и даже уютно.
Твой табак я использовал с большой пользой для себя. Я сейчас заместитель старшины звена , а это дает право не мыть пол, ходить в наряд по собственному желанию и т.д.
 

Получил благодарность от командира эскадрильи за отличную учебу , дисциплину и общественную деятельность. Должен отметить, что все эти успехи, достигнуты благодаря тому, что я отделался от многих иллюзий , привитых еще средней школой. Ну, не буду больше хвастаться.
 

Я очень доволен, что у тебя такая живая работа. Трудновато, но зато развлекает тебя, и это главное. Вероятно, скоро приедет папа и все снова будете вместе. Еще раз хочу поблагодарить тебя за часы. Смотрю на них и налюбоваться не могу. Работают безотказно.
 

Ну, все пока. Пиши мне еще, я постараюсь отвечать тем же . И не скучай так.
 

Многократно целую тебя. Твой сын Юра.
P/S/ У нас ребята каждый день получают посылки. Мне тоже хотелось бы. Ты вышли что нибудь если не трудно".

*   *    *

"Г. Молотов 3 мая 1943
 

Здравствуйте дорогие мои!
 

Ваше поздравительное письмо я получил 1 мая . Приятно было вспомнить 1 мая 1941 года и другое, что тогда было и чего сейчас нет. Но это не беда.
 

Живем сейчас прошлым и будущим. У нас 1 мая был обычный рабочий день и даже назначили на этот день зачеты по самолету УТ-2 который я сдал на 5. Да, я могу похвалиться : у нас вывесили доску отличников учебно-боевой и политической подготовки где помещены отличники командиры , техники и курсанты среди которых оказался и я. Вот! Это конечно очень приятно. 7 мая снова начинаются полеты.
Праздники прошли у нас совершенно незаметно. Хорошо что еще пальбы не было, а то бы совсем дрянь дело было б.
 

Несколько раз выступал в небольшом водевиле в которых я участвую на нескольких вечерах в нашей самодеятельности, один раз в госпитале. Сегодня вечером за это нас отпускают в Молотовский драмтеатр. Посмотрим что он такое. Предстоит тяжелый путь пешком в город так как на трамваях нам ездить строго настрого запрещено из боязни заразиться свирепствующей здесь скверной болезнью.
 

Вес сейчас по двадцать раз проходим и уколы и карантин и т.д. Меня уже кололи два раза в спину . Впустили по здоровенному шприцу какой-то дряни и потом на руке скоблили что-то.
Пишите как ваши дела ? Как здоровье? Как финансы? Скорей бы вы переезжали в Москву. Тогда бы я был несколько спокоен за вас. Ребята пишут что там совсем спокойно сейчас. До свиданья дорогие мои . Пишите чаще. Целую. Юра. "

 

Еще, в пакете с письмами Юры сохранился конверт с надписью "Письмо от товарищей по эскадрильи о гибели Юры". Но письма в нем не было, как и не нашлось его в других бумагах.

 

По базам потерь, Юрий числится пропавшим без вести с 17.01.1944 года. Что было в том письме от товарищей по эскадрильи если мать надежду о "пропавшем без вести" заменила на слова "письмо о гибели".

 

Так они потеряли второго, последнего сына.

4. Абрам Петрович

Про главу семьи - отца Пети и Юры, удалось узнать совсем немного. Звали его Абрам Петрович Лищин. Родился он 14.01.1881 года.

В документах имеются 3 фотографии, подписанные "Абрам Петрович в плену у немцев в Отечественной войне". Вероятно имеется ввиду Первая мировая война (1914-1918 годы). Надо сказать, что судя по фотографиям , в плену Абраму Петровичу было не так чтобы совсем плохо.

 

В советское время семья Лищиных проживала на Арбате в Кривоникольском переулке, в доме № 8. У этого, ныне не существующего дома, интересная история и я упомяну ее в следующих частях рассказа.

10 июля 1941 года Абрам Петрович получает документ, подтверждающий, что он состоит на службе в Управлении Капитального Строительства НКРП (Народного комиссариата резиновой промышленности СССР) в должности руководителя группы и зачислен в ряды народного ополчения.
 

Далее среди фотографий есть изображение А.П. Лищина уже порядком постаревшего со следующей подписью "Вернулся из ополчения больной. В коляске, которую сделали на работе на Заводе резиновой промышленности". Причем первоначально было указано "шинной промышленности", но затем зачеркнуто и исправлено.
 

В 1947 году Лищин включен (в качестве техника) в состав подкомиссии по приемке в эксплуатацию Московского шинного завода.
 

Среди найденных документов имелась и трудовая книжка Абрама Петровича, но она к сожалению не подлежала прочтению . Удалось лишь прочитать, что он несколько раз увольнялся в виду длительной болезни и по-видимому его здоровье было сильно подорвано.

 

Сохранилось несколько писем Абрама Лищина к супруге. Письма периода ВОВ. Несмотря на то, что на тот момент их брак длился уже более 20 лет, письма пронизаны чувством любви и глубокого уважения. Расшифровать письма удалось пока лишь очень частично в виду их крайне плохой сохранности.

 

Абрам Петрович Лищин скончался 5 ноября 1957 года и его супруга - Лищина Евгения Михайловна осталась одна. Вероятно с этим - утратой всей семьи и объясняется ее желание сохранить наиболее ценные для семьи документы, чтобы передать их  неизвестному читателю, как последнюю память о том, что эти люди были, жили, любили, страдали и преодолевали жизненные невзгоды когда-то....

5. Евгения Лищина (Нововейская). Польский архив

Закончив разбирать часть бумаг семьи, она решила вернуться в подвал, сделать дополнительные замеры которые больше относились к их совместной работе (которая теперь была в прошлом), чем к изучению архива.


Она надела налобный фонарь и сделала еще несколько снимков стены с провалом.

В это время в полумраке подвала раздались шаги. Она была как-то совершенно иррационально уверенна что это он. Да и кто еще мог прийти сюда в такое время. Конечно он знал, что она приходит сюда в это время по этим дням, должен был знать и он пришел тоже. Шаги приближались. Это оказался совершенно незнакомый человек. Она так расстроилась, что даже не испугалась. Так они и стояли и она , забыв снять налобный фонарь, светила ему в лицо. Бог знает, что они успели подумать друг о друге за эти минуты. Мужчина, впрочем, принял ее похоже за кого-то другого задав несколько технических вопросов - ушел. А она, выйдя из подвала, блуждала еще какое-то время под голыми ветвями сирени, мокрыми от осеннего дождя.

 

Она ощущала состояние тоски. Когда все вдруг прекратилось и интереснейшие материалы не с кем было разделить. Это состояние похоже чем-то , быть может, на то отчаяние хозяйки архива, которая, оставшись одна, вдруг поняла, что она не вечна, а самые дорогие ее сердцу вещи - историю ее семьи -некому передать. Быть может именно тогда, эта женщина нашла этот провал и стала приносить в него вещи и документы.

 

Она приехала домой и развернула еще один пакет документов в нем были дореволюционные фотографии подписанные на польском. А на газете в которые они были завернуты было написано "Это мое", "В гроб". А на одной из фотографий с почти исчезнувшими лицами дам, господ и чудесных детей по - польски же было написано - "Какое это было чудесное время.....". Это был личный архив Евгении Лищиной (Нововейской) - супруги Абрама Петровича Лищина, матери Юры и Пети. На фотографиях - ее польское детство и юность, ее родительская семья.

 

Надписи не дали каких-то существенных зацепок, но мистически помогли раскрыть еще немного атмосферы, вернуть к жизни еще небольшой кусочек навсегда ушедшего времени...

До 1960 года в Москве, по  адресу Кривоникольский переулок, дом 8 находился так называемый «Дом Ледницкого» .

До революции он принадлежал видному польскому политическому и общественному деятелю Александру Ледницкому. 

 

В  1890-е годы дом стал центром польской культурной жизни в Москве. В просторной гостиной с девятью огромными окнами — так называемый «Салон Лендницкого» — одновременно могло поместиться свыше 200 человек. Здесь проходили различные собрания: политические съезды, культурные мероприятия, дружеские встречи, в которых принимали участие многие польские политики и интеллектуалы, а также российские либералы.

 

В 1918 г. Ледницкий покинул  Россию , а дом   экспроприировали большевики и организовали в нем квартиры для польских коммунистов. Среди жителей дома было много представителей советской партийной элиты, занимавших высокие правительственные посты. Почти все они были репрессированы в годы Большого террора. .

 

В 1920-е годы этот дом предназначался для членов польской секции Коментерна, здесь жили семьи оставшихся в Советской России ветеранов "Социал-демократии Королевства Польского и Литвы". К 1930-м годам все, кто был ветеранами СДКПиЛ стали членами ВКП(б)...  дом 8 в Кривоникольском переулке стал своего рода польской резиденцией.

 

Кроме того, не позднее 1922 г. в Доме Ледницкого был организован польский рабочий клуб. Также здесь разместилось польское издательское общество «Трибуна».

 

Дом был снесен в начале  1960-х  годов, в связи со строительством улицы Новый Арбат.  По некоторым данным от Дома сохранился небольшой фрагмент пристройки, находящийся за многоэтажными домами Нового Арбата.

 

В этом доме и жила, как минимум до 50-х годов семья Евгении и Абрама Лищиных. Можно предполагать, что квартира в доме, была скорее всего предоставлена кому-то по  родовой линии польки Евгении. Однако каких либо значимых политических и культурных достижений за семьей Нововейских (девичья фамилия Евгении) мне найти не удалось.

 

Благодаря личному архиву Евгении, удалось приоткрыть немного ее жизни (детства и юности) в Польше.

И хотя по  фотографиям не удалось в достаточной мере раскрыть историю этой польской семьи, однако трепет вызывает бережность, с каким Евгения сохраняла такие реликвии как пригласительный на свадьбу своей бабушки или  кружевной платочек, подаренный ей матерью.

  

6. Самуил Штейнцейг

В документах семьи Лищиных, были найдены так же документы и награды времен Великой Отечественной войны на имя Самуила Исааковича Штейнцейга.

 

Какое отношение этот человек имел  к семье Лищиных установить пока не удалось, но  из документов и записок очевидно, что он был для Лищиных очень близким человеком.

 Документы Самуила Штейнцейга, которые удалось прочитать никакого объяснения на эту тему не дают. Но ведь связывало же что-то, раз сохранили они в семейном архиве его награды и личные вещи, если писали о нем не иначе как "наш дорогой". В документах обнаружен был крошечный конверт с таким-же крошечным цветком внутри. Цветок рассыпался в прах. На конверте же надпись "Этот цветочек подарил Самуил м..... "(мне? маме? моей? моему?...) дальше бумага рассыпалась.

 

В сети, удалось найти статью многолетней давности написанную  исследователем рода Штейнцейгов.  Она нашла этого  человека в социальных сетях и попросила помощи в поиске информации. И нашлись и другие следы Самуила Штейнцейга, но это предмет отдельного исследования.

Ей стали доступны дополнительные фотографии Самуила и письма, которые мать Самуила в 30-х годах писала из Москвы родственникам в Америку.
В письмах есть Московский адрес. Одна из центральных улиц. Которая, впрочем была полностью снесена в 70-х годах.

Родительская семья Самуила, состоящая из 6 человек (родители и четверо детей) перестала выходить на связь с американскими родственниками с 1934 года, безо всякой явной причины. В списках репрессированных их нет. В адресных книгах Москвы того времени - нет. В имеющихся списках кладбищ, она так же пока никого не нашла.

7. Финал

Уже закончив разбирать архив, в самом конце, она нашла две записки. В первой, рукой  Евгении, как итог, было написано: "Для меня это память, а для кого-то будет история", во-второй - указание на место захоронения семьи. 

В нише старого колумбария она нашла 6 захоронений:

1. Абрам Петрович Лищин (14.01.1886-05.11.1957);

2. Юрий (Юрочка) Лищин (14.05.1923-17.01.1944) (не ясно как наличие урны с прахом связано с информацией о пропаже без вести. Возможно  в урне символическая земля с предполагаемого места гибели);

3. Петр (Петя) Лищин (24.02.1921-28.08.1934);

4. Некий  Лищин И.П. (1888-1930).  (возможно брат Абрама Петровича).

5. Некая Лищина Евгения Петровна (1876-1946) (возможно сестра Абрама Петровича)

6. Штейнцейг Самуил Исаакович (18.12.1887-08.06.1983) .

7. Мать мать  Евгении Лищиной (имя не указано) ск. 1? 7? июля 1962

8. Сама  Лищина Евгения Михайловна (1902-19.. нерзб.), которая судя по всему, скончалась последней и благодаря которой была написана эта история.  

В завершение. Автор этой статьи исполнила свое обещание и абсолютно все документы, фотографии, материалы и вещи были возвращены туда, откуда они были взяты.

Автор  выражает благодарность  всем, кто  помогал с переводами и в поисках  дополнительного материала.