© 2015-2020. Декоры Некрополей. Владелец сайта Лада LNT .

Покровское кладбище в Риге

Покровское кладбище (латыш. Pokrova kapi) — одно из старейших рижских кладбищ, место захоронения многих известных жителей Риги и Латвии в разные исторические периоды (с 1773 по 1964 год), представителей русской культурной среды, эмигрантов из советской и дореволюционной России.

Храм по имя иконы Покрова Пресвятой Богородицы ведет свою историю от небольшой деревянной часовни на военном кладбище. Строительство церкви началось в 1777 году, а в 1779 году ее освятили во имя Покрова Пресвятой Богородицы.

Рисунок И. К. Бротце.

В 1772 году вступил в силу указ Екатерины II о запрете на захоронения в городской черте, который был мотивирован эпидемией Холеры, свирепствовавшей тогда в России. Сам приказ отправился в Лифляндию из Санкт-Петербурга в середине декабря 1772 года. Именно поэтому губернатор Юрий Броун столкнулся с задачей отвести под место захоронений представителей разных вероисповеданий новые участки территории за пределами городской крепости. К 1 июля 1773 года такие участки были определены и официально отведены под кладбища по рекомендации императрицы Екатерины Второй. Они располагались за тогдашними Рагульскими и Белильными воротами, которые обрамляли въезд в черту рижских предместий. До наших дней эти ворота не сохранились. Таким образом, кладбища, на которых хоронили людей, принадлежащих разным конфессиям, располагались в непосредственной близости друг от друга.

На соседних Большом и Яковлевском кладбище находили последний приют сторонники лютеранского и католического вероисповедания.

На Покровском кладбище похоронены многие известные православные, деятели науки и культуры, купцы и меценаты, защитники края в периоды военных вторжений.

Сперва три кладбища разделяли несколько песчаных холмов и между ним простиралась довольно обширная территория, которая со временем отводилась под захоронения, что привело в итоге к слиянию трёх кладбищенских комплексов.

В 1821 году был подписан указ о внутреннем реформировании кладбища, а исполнение проекта было поручено мастеру паркового искусства Иоганну Цигре. Ведущий садовод Риги предложил обустроить цветники на Покровском кладбище, а также засадить территорию захоронений декоративными кустарниками и провести новые дорожки. Именно в этот период обустройства погоста, которое продолжалось примерно до 1828 года, зародилась традиция воздвигать величественные склепы для представителей русских купеческих фамилий. Многие из этих погребальных строений не сохранились до наших дней.

Кладбище постоянно развивалось и расширялось до 2-й половины ХХ века.

1964 год стал годом последнего захоронения, чуть позже сняли охрану, снесли ограждение.  Городской исполнительный комитет 23 апреля 1967 года вынес решение под номером 153, которое предполагало перестройку комплекса Большого кладбища в мемориальный парк. На некоторое время все захоронения на Покровском кладбище были прерваны. План мемориальной застройки Большого кладбища был окончательно утверждён в 1968 году. Проект реконструкции разросшегося участка Большого кладбища реализовала Карина Дауяте в 1977 году под эгидой архитектурного бюро «Латкоммунпроект».

 

В начале и середине 70-х Карина Дауяте усиленно работала над проектом создания мемориального музея, посвящённого личностям, захороненным на территории кладбищ, в котором могли бы размещаться эксклюзивные экспонаты, посвящённые церковным деятелям, учёным, писателям, артистам и представителям других областей культуры. Известно, что этот амбициозный и, безусловно, многообещающий проект не был реализован, однако в 1973 году провели плановую инвентаризацию Покровского кладбища, в результате которого были зафиксированы 173 захоронения, которые обладали культурно-исторической ценностью. В то же время инвентаризация обнаружила 40 захоронений, которые были аттестованы как уникальные.

Вместе с тем, на территории Покровского кладбища еще в советское время расположилась на костях упокоенных автобаза, которая действует и по сей день. По улице Менес уже давно снесена кладбищенская ограда. На земле, которая некогда относилась к Покровскому, построен дом. Так и стала территория кладбища «общей» и для живых, и для мертвых, на которой мусорный контейнер соседствует с грудой разрушенных надгробий и памятников.

Как свидетельствуют газеты, в 1991—1992 годах исчезло значительное количество ценных надгробий, среди них те, которые были сооружены из шведского гранита и белого мрамора. Стерто с лица земли братское захоронение русских моряков первой мировой войны. Разрушается и грозит упасть усыпальница семьи Анны Верман, подарившей рижанам в центре города участок земли под парк. Впрочем, еще до недавнего времени на Покровском кладбище можно было видеть часть склепа, датированного 1736 годом. Увы, это далеко не последняя утрата...

О многих упокоенных на Покровском кладбище можно было узнать только со слов родственников, до сих пор бережно ухаживающих за могилками, в которых погребено, порой, не одно поколение. В большинстве случаев на таких захоронениях давно украдены, разбиты или сброшены кресты, памятники, надгробия.

В 1990 году исследователь С. Журавлев издал брошюру «Покровское кладбище — памятник рижской старины»

В 2004 году, силами Рижского Пушкинского общества была издана книга «Покровское кладбище. Слава и забвение».

 Адриан Иванович Рупперт (1837 — 1907)

 

Латыш. По окончании рижских духовных учебных заведений как отличавшийся большими способностями студент семинарии был отправлен в Московскую Духовную академию, которую он окончил в 1864 году. С 1872 по 1899 год занимал должность смотрителя Рижского Духовного училища.  За свою деятельность А. И. Рупперт был награжден орденами св. Станислава, св. Анны 2-й и 3-й степени, орденом св. Владимира 4-й степени и в 1885 году чином статского советника.  Скончался 2 мая 1907 года. Отпевание состоялось 5 мая в Покровской церкви. Отпевание совершали более 10-ти священников во главе с ректором семинарии о. А. Аристовым.

Личность его всегда была авторитетом для воспитанников училища: учащиеся просто боялись его огорчить или опечалить своим плохим поведением, своего доброго «старика», как они его называли.

Ефим Андреевич Камкин (1823—1908) был купцом 1-й гильдии. Купеческому роду Камкиных принадлежала фирма «Е. М. Камкин». Они имели солевую мельницу, производили соль и ею торговали. Торговали также гастрономией, фруктами, москательными товарами, владели винными погребами.

Благотворительная деятельность Ефима Андреевича Камкина была разнообразной. Он являлся попечителем Свято-Троицкой женской обители, входил в ее строительный комитет. «Рижские Епархиальные Ведомости» тех лет сообщали: «В храме преподобного Сергия был установлен дубовый иконостас работы господина Фельского, изготовленный на средства Иоанна Кронштадтского (500 рублей), с прекрасно написанными святыми иконами на средства Е. А. Камкина».

Он оплатил строительство в Спасо-Преображенской пустыни деревянного жилого корпуса для монахинь, рассчитанного на 7 келий. На его пожертвования был перелит разбитый колокол для колокольни Вольмарского прихода.

Е. А. Камкин был долгие годы (18 лет) старостой Кафедрального собора. Обычно присутствовал на богослужениях с большой золотой медалью на шее.

Федор Ефимович Камкин (1859—1917) был почетным мировым судьей Рижско-Вольмарского округа, председателем правления Третьего Рижского общества Взаимного кредита, входил в Лифляндское местное управление Российского общества Красного Креста, возглавлял Петровское добровольное пожарное общество, входил в состав комиссии по выборам гласных рижской городской думы.

 

Усыпальница этого славного рода находится на центральной аллее Покровского кладбища. Ее венчает ажурный шатер со стершимися именами тех, кто некогда являл славу русского купечества в Риге.

Иван Васильевич Гусев (1827—1900), купец 1-й гильдии, потомственный Почетный гражданин, владелец табачной фабрики, занимался также торговлей колониальными товарами, минеральными маслами, мукой . Иван Васильевич жертвовал на строительство церкви в Кемери, вкладывал значительные средства на строительство Свято-Троицкой Задвинской церкви.

Михаил Иванович Гусев (1873—1937), инженер-технолог, и его брат, Андрей Иванович Гусев (1869—1931), коммерции-советник, были гласными членами Рижского городского управления городской думы, членами правления Третьего Рижского общества Взаимного кредита. За заслуги в общественной деятельности Андрей Иванович был  удостоен орденов св. Святослава и св. Анны. 

Павел Иванович Гусев (1872—1930) (на фото), присяжный поверенный, являлся членом Рижского городского сиротского суда  . Григорий Иванович Гусев (1861—1936) был директором банка. О нем ходила молва, что во время Первой мировой войны он откупал рижские колокола золотом, чтобы их не увозили в эвакуацию. Как сообщали 6 декабря 1911 года «Рижские Епархиальные Ведомости», Григорий Иванович за заслуги по службе Высочайше удостоен золотой медали «За усердие» . Виталий Андреевич Гусев работал врачом-ассистентом в Рижской городской больнице. М. М. Гусев владел посреднической торговой конторой. Ольга Константиновна Гусева была председателем русского благотворительного общества, принимала участие в создании Дамского комитета. Скончалась в декабре 1937 года  .

Это текст. Нажмите, чтобы отредактировать и добавить что-нибудь интересное.

Захоронение землемера Котяхова с супругой. Памятник памятник фирмы А.Фольц

Василий Феоктистович Юзепчук (1857 — 1913)
Сергей Васильевич Юзепчук (1893 — 1959
)

«После непродолжительной, но тяжелой болезни 6 января скончался инженер путей сообщения статский советник Василий Феоктистович Юзепчук. Вынос тела из часовни городской больницы (Дунтенгофская, 16-18) 7 января в Покровскую церковь. Погребение 8 января в 11 часов утра», — такое сообщение можно было прочитать в газете «Рижский вестник» за 1913 год, № 8.

Василий Феоктистович родился в 1857 году. Воспитывался сначала в прогимназии в г. Острове, Волынской губернии, а затем перешел в Житомирскую гимназию, по окончании каковой в 1877 году поступил в институт инженеров путей сообщения, который и окончил в 1882 году.

Свою службу начал в правлении Могилевского округа путей сообщения. Затем занимал должности: с 1884 года производителя работ на Либаво-Роменской железной дороге; инженер при начальнике Екатерининской железной дороги. В 1888 году служил на Курско-Харьковско-Азовской железной дороге. В 1894 году — на Московско-Ярославско-Архангельской железной дороге. Занимал должность инспектора Коломенского завода и других заводов. В 1899 году назначается старшим инженером отдела по испытанию и освидетельствованию заказов Министерства путей сообщения. В 1900 — старший инспектор Брянского рельсопрокатного завода, а в 1904 году назначается старшим инспектором на Русско-Балтийский вагоностроительный завод, где и служил до самой смерти.

Кроме русских орденов, Василий Феоктистович имел от эмира Бухарского орден Золотой Звезды 2-й степени.

Василий Феоктистович интересовался и русской общественной жизнью, состоял в нескольких обществах (например, имени Ю. Ф. Самарина) деятельным членом.

У него было семь сыновей и две дочери.  Единственный внук — Дмитрий, полковник на пенсии, проживает на данный момент в Москве.

В одной могиле с Василием Феоктистовичем Юзепчуком похоронен его сын Сергей Васильевич Юзепчук. Он родился в Риге в 1893 году. Получил прекрасное образование, впрочем как и все дети, и успешно работал в 20—30-х годах под руководством академика Н. И. Вавилова в Ленинграде. Доктор биологических наук, профессор С. В. Юзепчук в составе экспедиции Ленинградского Всесоюзного института растениеводства с 1927 года неоднократно участвовал в научных экспедициях в Латинской Америке. Работа Юзепчука по одной из экспедиций произвела революцию в селекции картофеля. Им было открыто 13 видов картофеля. До этого открытия был известен только один вид. После экспедиций Сергей Васильевич любил возвращаться в родной город и проводить свой отдых в Кемери. В последнее время он все чаще стал жаловаться на сердце. В 1959 году профессор Сергей Юзепчук скончался от инфаркта в Кемери.

Сергей Васильевич Юзепчук, упоминается в письмах кандидата биологических наук Красовского Льва Ивановича. Интересно, что фамилия указывается как ЮзеНчук, но очевидно, что речь идет все же о Юзепчуке:

«Нашелся Сергей Васильевич Юзенчук, воспитанник иезуитского колледжа, кажется, в Львове, крупный ботаник БИНа. Он разбил один вид едва ли не на сотню неразличимых мелких новых видов. Сергей Васильевич приезжал в Киров и вместе с Фокиным выезжал на природу, вроде бы в Зуевку. Было это давно, и они сразу попали в лес и в луга. И сразу Юзенчук нашел два вида манжетки. Каково было Фокину! С.В. Юзенчук новые виды пек как блины в ресторане – сколько закажут, столько и напечет. Ботаник Т.Н. Кутова в Дарвиновском заповеднике под Рыбинском говорила мне, как привезла заповедные эксикаты в БИН и там обрабатывала их. Подошел Юзенчук и спрашивает: «Новые виды есть?». Нет. На другой день опять спрашивает: «Новые виды есть?». Нет. Юзенчук говорит: «Странно. Вы уже вторую неделю у нас работаете, не нашли ни одного species novus».

«И лежит под плитой русской службы полковник,

Что в шестнадцатом пал без терзаний духовных.

Здесь, под Ригой, где пляжи, где крыши косые,

До сих пор он уверен, что это — Россия».

Наум Коржавин

 

С самого начала Первой мировой войны Рига оказалась в положении прифронтового города. Первое крупное сражение войны, Восточно-Прусская операция Северо-Западного фронта в августе 1914 года, происходило в непосредственной близости от территории Лифляндии. В ходе этой операции 1-я и 2-я армии фронта, осуществляя неподготовленное наступление, потерпели сокрушительное поражение, в результате чего линия фронта установилась за рекой Неман. Таким образом была создана угроза Курляндии, Митаве (Елгаве) и Риге.

В отличие от действий сухопутных войск в этом регионе, Балтийский флот кампанию 1914 года выиграл: мощный германский флот не выполнил ни одной из поставленных ему задач.

Кампания 1915 года значительно ухудшила положение Риги. 1 июля началось Шавельское сражение Северо-Западного фронта. Здесь мощная германская группировка под командованием генерал-фельдмаршала Гинденбурга нанесла удар в направление Митавы. Наступление удалось отразить, но 7 июля последовал новый прорыв, в результате которого были взяты Шавли (Шауляй) и Паневеж (Паневежис). Создалось положение, угрожающее всему Северо-Западному фронту, но Гинденбург предпочел развить наступление на Митаву. 2 августа взял ее и оккупировал почти всю (кроме побережья Рижского залива) Курляндию. Теперь линия фронта прошла в непосредственной близости от Риги, по Западной Двине (Даугаве), где русские армии удерживали Искульский (Икшкиле), Якобштадский (Екабпилс) и Двинский (Даугавпилс) плацдармы. Для стабилизации положения было создано новое управление Северного фронта. Защита Риги была возложена на 12-ю армию генерала от инфантерии В. Н. Горбатовского, защита Двинска — на 5-ю армию генерала от кавалерии П. А. Плеве.

Пока Балтийские моряки отражали вражеский флот, не допуская его в устье Двины, части 12-й армии прикрывали подходы к Риге на суше. Наибольшая тяжесть легла на дивизии 43-го армейского корпуса генерала В. Г. Болдырева, защищавшие Искульский плацдарм. Здесь, в крутой излучине Двины (напротив Икшкиле), с апреля до сентября на левом берегу реки стойко удерживали укрепления перед мостовой переправой вместе с сибирскими стрелками две бригады латышских стрелков. Об огромных потерях на этом пятачке земли, названном его защитниками «Островом смерти» (Навессала), еще сегодня свидетельствуют массовые захоронения русских и латышских солдат.

Во время кампании 1916 года под Ригой мужественно сражались полки 21-й и 70-й пехотных дивизий 14-го армейского корпуса, храбро дрались полки 2-го и 6-го Сибирских корпусов. Многие из сибиряков покоятся на Покровском кладбище: подполковник Владимир Левиков, поручик Аркадий Абраменко, прапорщик Николай Нутрик и многие другие.

Вместе с 1-м Усть-Двинским и 7-м Бауским латышскими стрелковыми полками своей атакой у озера Бабите прославились в рождественских боях 1916 года 11-й пехотный Псковский и 56-й пехотный Житомирский полки полковников Шрамкова и Пименова. Прах офицера 56-го Житомирского полка Николая Никитина, умершего от ран, полученных в тех боях, тоже покоится на Покровском кладбище.

 

Мужество балтийских моряков и стойкость геройских полков 5-й и 12-й армий Северного фронта надежно обеспечивали защиту Риги от рвавшихся к ней германских армий. И не видать бы им улиц и парков нашего города, если бы не началась русская революция.

Отзвуки Февральской революции 1917 года в Петрограде раньше других частей коснулись Балтийского флота и частей Северного фронта. После отречения Николая II от престола в армии началось брожение. Поступление в армию преступного «Приказа №1» полностью подорвало боеспособность воинских частей. Пользуясь создавшимся положением, кайзер Вильгельм II приказал провести приготовления для овладения столицей Прибалтийского края. Операция была возложена на 8-ю армию генерала Гутьера в составе 13 дивизий, оснащенную двумя тысячами орудий. Рижская операция началась на рассвете 19 августа 1917 года. Ураганный огонь пятисот орудий обрушился на Искюльский плацдарм, защищаемый дивизиями 43-го армейского корпуса генерала В. Г. Болдырева с приданной ему 2-й Латышской стрелковой бригадой Карла Яновича Гопперса, который за сражения в мае, июне этого года был произведен в генерал-майоры и награжден орденом св. Георгия 3-й степени (самая высокая награда на Северном фронте в 1917 году). Завязалось упорное сражение, в котором решалась судьба Риги. И она решилась уже на другой день, когда последовал преступный приказ, исходящий от Верховного главнокомандующего генерала Лавра Корнилова, о сдаче плацдарма, а следовательно и Риги, без боя.

21 августа 1917 года торжествующий неприятель вступил на улицы Риги, два века не видевших врага. Сдача столицы Прибалтики была величайшим преступлением Ставки и Верховного главнокомандующего Корнилова. Рига пала, но флот по-прежнему удерживал Рижский залив в своих руках. Защитники Усть-Двинской крепости, уходя, успели взорвать крепостные батареи. Ирбенский пролив оставался пропускным пунктом в заливы.

Трагические события, произошедшие под Ригой в 1917 году, сопровождались беспримерным героизмом полков Северного фронта и моряков Балтийского флота, позором разложившихся частей армии и флота и бесстыдством предательства командования .

 

Русским воинам, захороненным на Покровском кладбище, в 1928 году был установлен памятник-обелиск работы синодального архитектора В. Шервинского,

Деньги на памятник были собраны прихожанами Покровской церкви.

 По свидетельствам очевидцев на Покровском кладбище находилось и братское захоронение моряков Балтийского флота, погибших за освобождение Риги в Первую мировую войну. Захоронение не сохранилось (предположительно район новых домов и спортивной площадки).

Анна Григорьевна Жеребцова-Андреева (1868 — 1944)

«Пышные были похороны, — говорил мне старый рижанин, юрист и краевед Б. В. Плюханов, — провожали ее многие — ученицы, преподаватели Латвийской консерватории, коллеги, почитатели ее таланта… И вот что теперь осталось…».

Еще в 1891 году молодая певица — меццо-сопрано — впервые выступила в консерваторском концерте, организованном Н. А. Римским-Корсаковым. Сама вокалистка оставила интересные воспоминания о встречах с классиком, его роли в своей творческой жизни - мемуары «Мои встречи с Н. А. Римским-Корсаковым» помещены в сборнике «Русская песня в Риге».

После кончины композитора в 1908 году Анна Григорьевна на своем концерте большую часть программы посвятила романсам Римского-Корсакова. Среди них был и романс, посвященный его жене Н. Н. Пургольд, который она особенно любила, — «Ненастный день потух» на слова Пушкина. После концерта, как вспоминает певица, Надежда Николаевна «пришла ко мне в артистическую комнату и обняла меня, мы обе заплакали».

По окончании консерватории, как это видно и из мемуарного очерка, А. Г. Жеребцова выехала в Германию, где успешно выступала с концертами, принимала участие в симфонических вечерах. Певица являлась членом Петербургского камерного общества. Ее дарование высоко ценил А. Г. Рубинштейн.

С 1903 (по иным данным, с 1907) года А. Г. Жеребцова являлась преподавателем, а с 1913 по 1922 год профессором Петербургской консерватории.

Ее могила отреставрирована и приведена в порядок благодаря усилиям русской общественности.

Купеческий род Потаповых берет свое начало еще с до наполеоновских войн. Все его представители — выходцы из Смоленской губернии, прибыли в Ригу для налаживания торгового дела, да так и остались тут до конца своих дней. Торговали пенькой и колониальными товарами.

Два брата: Потапов Иван Матвеевич, его жена Елена Николаевна, урожденная Молчанова (даты не установлены, могила не сохранилась, осталась на территории автосервиса) и Потапов Павел Матвеевич (1855 — 1902) с супругой Ираидой. Это были купцы 1-й и 2-й гильдии. Владели домами и землей.

В старые годы в Риге русские купцы между собою строго сохраняли данное слово, не прибегая ни к маклерам, ни к нотариусам. Отсчитает деньги купец, да на стенке у себя в лавке и напишет мелом: такому-то дано столько-то и тогда-то. Приходит срок — не несет денег должник: «Эй, любезный, гляди в оба, деньги-то отдай, а то, видит Бог, сотру». Это значит: сотрет со стены заметку и тем лишит должника жизни, т.е. кредита. «Батюшка, Иван Матвеевич, не погуби, дай отсрочку». «Вот тебе мой сказ, — отвечал, бывало, Иван Матвеевич, — не принесешь в срок — сотру и знать тебя больше не знаю». Теперь даже удивительно слышать о подобной системе, а прежде так бывало сплошь и рядом. Такими купцами, с честным купеческим словом, и были братья Потаповы.

Павел Матвеевич Потапов являлся почетным блюстителем Рижской Духовной семинарии до 1892 года, а с 1892 года попечителем по хозяйственной части становится его брат Иван Матвеевич.

Этот памятник можно считать сегодня единственным памятником для всего рода Потаповых. Он выделяется не красотой, не богатством, а какой-то необыкновенной значимостью и самоутвердительностью, именно такими и были представители этого купеческого рода.

Адриан Павлович Моссаковский (1871 — 1939)

Карьера А. П. Моссаковского была предопределена самим его рождением. Он родился 3 декабря 1871 года в городе Белом, в семье местного педагога. Позже отец Адриана Павловича был переведен в Сувалки на пост директора Сувалкской гимназии. С раннего детства и юности Адриан Павлович был окружен атмосферой гимназии, жил ее интересами, по своему собственному определению, «рос в гимназических коридорах». Не было ничего удивительного в том, что с гимназией, с педагогикой также тесно и неразрывно связалась и его последующая жизнь. Окончив руководимую отцом гимназию в Сувалках, он поступил на историко-филологический факультет С.-Петербургского университета и в 1893 году закончил его в возрасте 21 года с золотой медалью.

После этого он получил назначение в немецкую гимназию в Лиепае на место преподавателя русского языка, а затем перевелся в Рижское коммерческое училище.

С началом мировой войны А. П. Моссаковский переехал в Москву, но, по настоятельной просьбе Рижского коммерческого училища, вскоре вернулся обратно в Ригу, чтобы продолжить свою педагогическую деятельность, невзирая на военные, а затем революционные бури, вплоть до прихода в Ригу большевиков. Как раз с этим переводом совпало осуществление плана группы русских педагогов, замысливших создать в Риге русскую гимназию и воплотивших эту мысль, основав Ломоносовскую гимназию. Создатели гимназии намеревались сразу предложить пост директора А. П Моссаковскому. Однако этому помешала его болезнь, потребовавшая сложной операции и надолго оторвавшая его от любимого дела. Во главе Ломоносовской гимназии стал главный инициатор ее создания И. И. Келер. Но в 1921 году он передал свое любимое детище в надежные руки А. П. Моссаковского, имя которого с тех пор неразрывно связалось с именем той гимназии, которой он отдал все свои силы на склоне лет.

Его заслуги высоко ценились как до войны, так и впоследствии. За годы своей работы Адриан Павлович получил ордена св. Станислава 3-й степени (в 1900 г.) и 2-й степени (в 1910 г.), св. Анны 3-й степени (в 1904 г.) и другие, а за свою деятельность в Латвийской республике он был награжден орденом Трех звезд 3-й степени.

На посту директора Рижской городской русской гимназии Адриан Павлович оставался вплоть до ее закрытия в 1935 году, после чего ушел в отставку. Через несколько месяцев после этого он заболел и с тех пор не мог оправиться.

У самого входа на Покровское кладбище, c левой стороны находится семейное захоронение представителей славного купеческого рода Мухиных. Великие труженики, купцы Мухины обосновались в Риге после наполеоновских войн 1812 — 1814 годов. Честные и добропорядочные люди, они создали в нашем городе крупнейшую международную торговую фирму. Купеческий род Мухиных патриархально-крестьянскими корнями уходит в русскую крепостную деревню времен Екатерины II. В XIX веке было две ветви Мухиных, патриархом одной из них являлся Кузьма Игнатьевич, коренастый, широколобый, с медвежьей силой и с коммерческим умом смоленский мужик-купец. Он стоял во главе крупного дела — торговли пенькой, которую оптом как сырье, необходимое для изготовления канатов и корабельных снастей, охотно покупали на внешних рынках.

Корабельные канаты, изготовленные из мухинской пеньки, славились особой добротностью. Не зря среди матросов и грузчиков Рижского порта ходила поговорка: «Канатом из мухинской пеньки можно вытянуть со дна морского не только кита, но и потонувший корабль».

 

Купцам Мухиным в Риге принадлежала большая недвижимость: огромные трехэтажные торговые склады около Центрального рынка, вся левая сторона Тургеневской улицы, лесопилка на Красной Двине и многое другое. Так, Благовещенская церковь строилась и обновлялась на средства купцов Мухиных, на это благое дело было потрачено до 30 тысяч рублей капитала. После пожара 1812 года храм восстанавливался в основном на средства купцов Мухиных.

В 1886 году А. Я. Камарина подарила Мариинскому приюту дачу в Новом Дуббельне (Яундубулты), а И. М. Мухин построил там же 2-этажный дом и отдельную столовую для приюта. 

На фото:  И. К. Мухин с женой и дочерью Верой Мухиной.
 

В завершение рассказа о захоронениях известных людей на Покровском кладбище Риги, приводим фото могилы актрисы Вии Артмане 

Вия Артмане родилась в 1929 году в небольшом посёлке Кайве Семской волости Тукумского уезда.в крестьянской семье польки Анны Заборской и прибалтийского немца Фрициса Артманиса. 

С 15 лет жила в Риге. После войны, в 1946 году поступила во 2-ю студию при Художественном театре, которую окончила в 1949 году. С 1949 года — актриса Художественного театра им. Я. Райниса, где работала до 1998 года. С 1989 г. играла в Новом Рижском театре.

В кино дебютировала в 1956 в фильме «После шторма». Этапными для актрисы стали роли Сони в фильме «Родная кровь» и Оны в фильме «Никто не хотел  умирать».

Одной из самых ярких в карьере Артмане стала роль Джулии Ламберт в экранизации романа Сомерсета Моэма «Театр».

Возглавляла Союз театральных деятелей Латвии.

В 1939 году в процессе реституции лишилась своей квартиры. Последние годы жизни жила на даче у дочери в посёлке Мурьяни в 40 км от Риги, много болела. Незадолго до смерти приняла православие с именем Елизавета.

Умерла 11.10.2008 г. на 80-м году жизни. 15 октября 2008 года совершён чин отпевания в Кафедральном соборе Рождества Христова в Риге.

Заслуженная артистка Латвийской ССР (1956), Народная артистка Латвийской ССР (1965), Народная артистка СССР (7 марта 1969 года), Государственная премия Латвийской ССР (1980), Орден Ленина (20 августа 1979 года), Орден «Знак Почёта» (3 января 1956 года), обладательница многочисленных наград  в сфере кинематографа.  

Фото захоронений предоставлены О.Л.

 

В статье использованы фрагменты книги

«Покровское кладбище. Слава и забвение».

 

07.09.2019 г.