© 2015-2020. Декоры Некрополей. Владелец сайта Лада LNT .

Факир Дмитрий Иванович Лонго

" «Умрешь, так только раз — не стоит и жалеть, вот невидаль, разочек умереть...»

 

Омар Хайам

 

" К стыду своему, я не знаю, где похоронили его. Но если кому-либо случится обнаружить на московских кладбищах его надгробье, прошу сообщить об этом в редакцию.А впрочем, не надо. Его там нет. Даже закопанный в землю, он всегда умел выходить из могилы. Иначе бы он не был факиром. Настоящим. "

 

Калиф на час, факир на век

Статья Николая Андреевича Черкашина, «Российская газета», 24.09.1999

Дмитрий Иванович Лонго, псевдоним — Димитриус Лон-Го (11.02.1892 – 29.05.1977, Москва) — факир, иллюзионист. Ремесло шпагоглотателя и некоторые иллюзионные трюки освоил под руководством бродячего итальянского артиста Огюста Лионелли, с которым работал несколько лет. После смерти наставника выступал в балаганах и провинциальных цирках. Искусству факира учился в Бухаре у дервиша Бен-Али. Исполнял ряд эффектных трюков: ходил босиком по горячим углям, битому стеклу, лезвиям турецких сабель, заливал в рот раскаленное олово. Коронным номером Лонго было «погребение»: на глазах зрителей артиста закапывали в землю на 30–40 минут. Гастролировал в Германии, Австрии, Польше, в странах Ближнего Востока, Монголии. После Великой Октябрьской социалистической революции выступал главным образом как иллюзионист, в 1950-е годы оставил манеж. Среди учеников Д.И. Лонго — лауреат международного конкурса иллюзионистов в городе Лодзь (Польша) В.А. Цыренжапов.

Место захоронения: Москва, Донское кладбище, 17-й колумбарий, 14-я секция, южная сторона.

....в те дни, когда я гастролировал в Париже... Однажды после представления мы с женой спустились в ресторан, расположенный в подвале кабаре. Его оформление буквально ошарашило нас. Потолок и стены «украшали» натуральные человеческие кости и черепа. В особых нишах то появлялись, то исчезали высохшие мумии. Глубокие мраморные кресла были сделаны наподобие могильных плит, а вместо столов стояли украшенные живыми цветами деревянные гробы. Посетителям неторопливо прислуживали монахи-капуцины с выстриженными тонзурами на макушке. Они были облачены в черные сутаны, подпоясанные грубой веревкой, обуты в сандалии на босу ногу. Завсегдатаями этого мрачного ресторана были богатые бездельники, кутилы и прожигатели жизни, любители острых ощущений.                    

 (Из воспоминаний Д. Лонго)

Он был известным факиром: ходил босиком по горящим углям, по остриям персидских и турецких сабель, ложился на доску, утыканную острыми гвоздями, пил расплавленное олово, вызывал духов, а уж шпаги глотал запросто — это был для него сущий пустяк. «Загадочный и таинственный факир и дервиш Димитриус Лонго» мог даже вынуть собственный глаз и засунуть его обратно.

— Правда, глаз я только в бенефисы вынимал, — говорит Димитрий Иванович. — Боялся внести инфекцию.

Седобородый старец в полосатом домашнем халате походил сразу и на старика Хоттабыча, и на волхва. Бывший миллионер, артист рискованного жанра, паломник, посетивший едва ли не все святые места — от Мекки до Ганга, герой-любовник, познавший ласки первых красавиц Бухары и Петербурга, Катманду и Парижа, он ютился теперь в убогой двухкомнатной «хрущобе» в 12-м проезде Марьиной Рощи. Ему помогала по хозяйству приемная дочь, актриса-пенсионерка из Театра имени Станиславского. Он любил повторять:

 

— Я был калифом на час, а факиром остался на век...

 

И это правда во всех смыслах: понимать ли арабское слово «факир» буквально «бедняк» или принимать его как образ жизни восточного дервиша-артиста.

Из всех наград и приобретений в своей невероятной жизни он больше всего гордился золотой туфлей, которую снял ему со своей ноги бухарский эмир.

 

И вот этот старец, порождение Востока, его живая легенда, заставил снова поверить в реальность Синдбада-морехода, лампы Аладдина. Он сам был весь соткан из чудес и приключений. Кто из факиров мог вынуть собственный глаз из орбиты на ложечку, а потом вернуть его в родное ложе? Кто мог заглотнуть стальную шпагу до самого эфеса, став на минуту ее живыми ножнами. Кто мог влить себе в рот расплавленное олово или подняться по перекладинам из острейших сабель, не поранив босые ноги? Кто мог пролежать несколько суток в хорошо утрамбованной могиле и выйти из нее живым? Все это проделывал на глазах изумленной публики он, Димитриус Лон-го, как писалось его имя на афишах, факир с детства и от Бога.

 

Он родился в Джульфе — городке на стыке древнейших государств. Наполовину курд, наполовину русский. Мальчишкой ушел странствовать с бродячим итальянским фокусником Лон-го. Старик передал отважному и смышленому парнишке все свои профессиональные секреты, а заодно и сценическое имя. Публика замирала, когда на арену выходил высокий гибкий юноша с горящими из-под чалмы глазами. Все знали: любой его трюк подобен подвигу...

Тогда не употребляли слова «каскадер» или «супермен». Но, безусловно, Лон-го был и тем, и другим, и еще чем-то большим, потому что факир — это не просто бродячий фокусник, это человек совершенно особенной духовной организации. У курдов, например, факир — это представитель высшего духовного сословия, жрец. Чтобы обрести право быть настоящим факиром, Дмитрий неделями живал в кельях огнепоклоннического монастыря в Суруханах, куда с берегов Инда и Ганга приходили паломники — пешком! — на Апшеронский полуостров, чтобы там, в сорока фарангах от Баку, дождаться когда-нибудь наступления смерти и иметь счастье быть сожженным на священном огне зороастрийского святилища. Он бродил с иранскими дервишами, постигая в их мудром молчании блаженство неимущей жизни. Он учился у бенгальских йогов искусству владения телом и дыханием. Бурятские ламы открывали ему тайны тибетской медицины, а китайские астрологи — язык звезд. Все это было нужно ему, чтобы утверждать перед людьми гордую истину: человек может все. Человек может глотать огонь и ходить по раскаленным углям, усмирять взглядом ядовитых змей, летать по воздуху и выходить живым из могилы.

 

 

 

...Факирская слава Лон-го гремела перед первой мировой войной. То, что он мог, поражало воображение: «На манеж выносили раскаленную печку и ставили ее в центре, — свидетельствовал очевидец. Хорошенькие ассистентки, наряженные в восточные костюмы, опахалами из павлиньих перьев раздували огонь в жаровне и плавили на нем олово. Деревянной русской ложкой Лон-го, словно борщ, зачерпывал олово и как бы случайно проливал несколько капель на мокрый поднос. Капли металла шипели и пузырились. Артист, подойдя к первому ряду партера, чтобы публика могла убедиться, что трюк исполняется без обмана, подносил ложку ко рту и капал раскаленное олово себе в рот».

Секрет трюка состоял в том, что перед его показом факир незаметно для зрителей вставлял за зубы крошечную ванночку, куда и попадал раскаленный металл.

 

Но какое хладнокровие и смелость требовались от факира, чтобы одно неосторожное движение не превратило номер в действительно смертельный. Многие его трюки так и оставались для друзей и коллег тайной. И страх, и удивление вызывал номер «Факир в могиле». Под звуки мрачной похоронной музыки целая процессия выходила во двор. Лон-го ложился около своей «могилы» — метра полтора глубиной и в метр шириной — и три ассистента надевали на него халат, обматывая потом белой тканью. Факира осторожно опускали в яму и засыпали землей. Наиболее недоверчивые зрители пытались даже утрамбовать могилу ногами. Приглашался врач, из публики выбирались наблюдатели. Они засекали время и ждали 30–40 минут, пока Лон-го не дернет за бечевку, давая знать, чтобы его откапывали.

 

Сталин разрешил Лон-го выступать в СССР с обязательным условием: разоблачать «религиозную мистику» и свои собственные факирские трюки. Точь-в-точь такое же условие было поставлено и «иностранному магу» Воланду из булгаковского романа.

 

Во время войны он, старик, которому было уже далеко за семьдесят, нес дежурства на московских крышах, управляясь с немецкими бомбами-зажигалками с тем бесстрашием, которое привили ему к огню зороастрийцы.

 

Нет ничего грустнее, чем факир на пенсии. Лон-го, несмотря на свой гигантский артистический стаж, будучи ветераном советской эстрады, получал ничтожную пенсию.

 

В последние годы седобородый старец подрабатывал к пенсии тем, что консультировал студентов Московского циркового училища.

 

Стоит отметить, что  «колдун и маг» Юрий Лонго не имел к нему никакого родственного отношения, разве что входил в число многочисленных его учеников. Почему и по какому праву он "унаследовал" его сценический псевдоним, неизвестно.

 

Текстовые материалы и фото Дмитрия Лонго, а также фото  афиши взяты с сайта Российской Ассоциации Иллюзионистов.  Там же можно почитать дополнительные материалы о Дмитрии Лонго и фрагмены из его книг.